В карантин было много работы, но потом у меня обнаружили вирус. Я просидел дома почти месяц.
Я родился в Киргизии в 1987 году. Учился в трех школах — киргизской, русской и в гимназии. Высшего образования у меня нет. В 2010 году я поехал в Санкт-Петербург и нашел работу на заводе металлоконструкций в Пушкине, где изготавливали высоковольтные столбы. Я резал угольники, сверлил отверстия и составлял комплектацию. Через три года работы сломал два пальца и вернулся домой. Шесть лет назад я снова приехал в Россию, на этот раз в Москву. Устроился курьером в пиццерию, потом возил корреспонденцию, и наконец, попал в Delivery Club.
Мои родители живут в Киргизии, в селе в Ошской области. У меня есть жена и трое детей: две девочки, три года и восемь месяцев, и четырехлетний сын. Они уехали к моим родителям еще до карантина. Здесь начались разные сложности, и я не знал, смогу ли заработать деньги. Сам тоже хотел уехать после карантина, но решил дотерпеть до мая. Было страшно отправлять их туда, но здесь надо за квартиру платить. Взрослый может потерпеть, если не хватает еды, а дети — нет. В нашем селе мало людей заболело, только те, кто ездил на хадж (паломничество к святым местам. — Прим. ред.).
В карантин было много работы, но потом у меня обнаружили вирус. Я просидел дома почти месяц. Мне звонили раз в пять дней и спрашивали, как я себя чувствую. Со мной все было в порядке, просто пропало обоняние. Мне заплатили 24 тысячи за то, что дома лежал. Я даже не поверил. Потом работа тоже пошла нормально. Но постепенно деньги у людей стали заканчиваться, они же не рассчитывали, что самоизоляция продлится целых три месяца. Заказывать стали реже.
Некоторые клиенты требовали отдавать заказы прямо в руки. А нам нельзя, у нас инструкции, надо у двери оставлять. Другие, наоборот, не хотели даже видеть курьера. Одного мужчину закрыли в квартире и ключи забрали. Он мне говорит: «Кидай заказ на второй этаж». А там супы, я не могу. Так он спустил веревку, я к ней привязал сумку — так и подняли.
I was born in Kyrgyzstan in 1987. I studied at three schools — Kyrgyz, Russian and gymnasium. I have no higher education. In 2010 I went to St. Petersburg and found a job at a metal construction factory in Pushkin, where high-voltage poles were manufactured. I cut corners, drilled holes and made kitting. After three years of work I broke two fingers and returned home. Six years ago, I came to Russia again, this time to Moscow. I got a job as a courier in a pizzeria, then I drove correspondence, and finally I got into Delivery Club.
My parents live in Kyrgyzstan, in a village in Osh oblast. I have a wife and three children: two girls, three years and eight months, and a four-year-old son. They left to stay with my parents even before the quarantine. Various difficulties started here, and I didn't know whether I would be able to earn money. I also wanted to leave after the quarantine, but decided to wait until May. It was scary to send them there, but here you have to pay the rent. An adult can tolerate it if there is not enough food, but children cannot. Not many people got sick in our village, only those who went on the hajj (pilgrimage to the holy places. — Ed.).
There was a lot of work during the quarantine, but then I was diagnosed with the virus. I stayed at home for almost a month. They called me every five days and asked how I was feeling. I was fine, just lost my sense of smell. I was paid 24,000 for lying at home. I didn't even believe it. Then the work went fine too. But gradually people started to run out of money, they didn't expect the self-isolation to last for three months. People started to order less often.
Some customers demanded orders to be delivered directly into their hands. But we can't, we have instructions, we have to leave them at the door. Others, on the contrary, didn't even want to see the courier. One man was locked in his flat and the keys taken away. He says to me: "Throw the order". And there's soup, I can't. So he lowered a rope, I tied my bag to it, and that's how we got up.